Я и мой дом

 

В моём доме есть большое зеркало во весь рост. Иногда я просто подхожу к нему, не для того, чтобы причесаться или поправить макияж, просто наблюдаю за своим отражением. Я долго и пытливо рассматриваю себя, пока зазеркалье не затягивает меня к себе.

- Давай на секундочку поменяемся домами… Ты ко мне, я к тебе.

Кто-то произносит эти слова первым, и мне очень трудно отследить, чья же это идея. Моя, или того, кто глядит напротив. Но, в тот же момент, границы между сторонами расползаются, и я попадаю в потусторонний мир, осматриваю его. Всё здесь знакомое, похожее на настоящее, своё, родное, будто и не покидал этого места.

            Потом я опять поворачиваюсь к зеркалу, и отражение призывает меня вернуться обратно. Конечно, прислушавшись к нему, приходиться покинуть чужое пространство.

           Такие игры с отражением я могу проделывать несколько раз подряд. И каждый раз, заканчивая бессмысленную забаву, я прихожу в смятение. Точно ли вернулась домой, или так и осталась в зазеркалье. Как разобраться, если везде где я появляюсь - одинаково. Преодолевая поток тревожных мыслей, я всё-таки успокаиваюсь осознанием:

«Где я, там и дом», - приходит спасительная мысль, и тут же уходит.

Я накрываю зеркало плотной тканью, чтобы опять не потерять контроль.

Тринадцатый ключик без двери

Жила-была на подоконнике связка ключей. Впрочем, связка не знала точно жила ли она на подоконнике, или в кармане, или может в сумочке … но то что она была, связка знала наверняка. И было в этой связке много-много ключей, не два и не три, а целых двенадцать.

           Все ключи умели открывать разные двери. Первый, самый большой ключ, от входной двери, второй от кладовки, третий от машины, четвёртый от шкатулки со всякими там драгоценными драгоценностями. И так все ключи что-нибудь да открывали, работа у них такая.

            Вот однажды вечером, когда время стремительно подходило ко сну, пришёл «кто-то» и привязал к общей связке ещё один тринадцатый ключик. Именно ключик, ведь он был такой маленький, что назвать его ключом язык просто не поворачивался.

            - О, кажется в нашей семье пополнение, - воскликнул ключ от входной двери.

            - Здравствуйте, -  робко произнёс тринадцатый ключик.

            - Вы посмотрите, друзья, какая наглость без спроса ввязываться в чужую связку, - презрительно фыркнул второй ключ от кладовки.

            - Ну, это конечно не совсем культурно, но раз уж ты к нам привязался, можно и познакомиться, - продолжил какой-то другой ключ…

           - Сейчас представлю всю нашу дружную семью, - опять воскликнул первый ключ. – Я- самый главный ключ, открываю входную дверь. Это второй ключ, он от кладовки, это третий, четвёртый, пятый…

           Так первый ключ поочерёдно перечислил имена всех остальных.

           - Насколько я помню, - продолжил говорить он, - здесь есть только двенадцать замков, которые вообще можно открыть. От какой же двери тринадцатый ключ, тем более такой маленький?

           - Я, - смущённо отвечал тринадцатый ключик, - ну, вообще-то я не знаю. Мне ещё никогда не приходилось ничего открывать.

           - Безобразие, - всё возмущался ключ от кладовки. – Да он же просто лодырь, или даже лентяй. Не знать где его дверь. Никто не может называться ключом, если не знает где его дверь. Никуда не годится.   В нашем кругу не место таким.

           - Да, да, не место, - зазвенели остальные ключи.

           Все единогласно решили отвязать от связки маленького бедолагу, который вообще ничего не мог понять, причём тут лодырь и лентяй, и чего это все ключи на него навалились. Но хоть он ничего и не понимал, а всё равно стало грустновато, что своей двери у него нет. Как-то странно, ключик есть, а двери нет. Так и прогрустил ключик до самого утра.

           А когда проснулось солнце, то «кто-то», тот кто вчера привязал тринадцатый ключик к общей связке, тоже проснулся. Он увидел, что ключик один лежит в углу и грустит:

           - Ах, ты бедненький, - сказал «кто-то», и чуть было снова не привязал ключик обратно.

           - Не надо меня туда, я не хочу больше к ним привязываться, - попросил тринадцатый ключик.

           - Отчего же не хочешь?

           - Меня нужно просто выбросить в мусорное ведро, я ведь никчёмный. Мало того, что я не ключ, а ключик, да ещё и тринадцатый. Вдобавок ко всему у меня совсем нет двери. Какой же я тогда ключик?

           - Ну что ты, - поспешил успокоить его «кто-то». – Существует на белом свете такая маленькая волшебная дверца, она потайная. А потайная она потому, что никто её никогда не видел. Даже если и видел, то не смог открыть. Но я знаю, что есть на белом свете такой маленький волшебный ключик, который очень скоро найдёт свою потайную дверцу. И этот ключик Ты. 

      

Тринадцатый ключик так удивился и так обрадовался, что и у него есть особая потайная дверца. И он даже подумал, что быть волшебным, но ключиком намного приятней, чем простым, но ключом.

 

 

 

Моему другу

Как жаль, что нам порой бывает грустно

И одиночеству мы рады в этот час,

И без друзей становится так пусто,

Друзья, как драгоценности для нас.

 

Она была, и вот её не стало.

Она была, как лето средь зимы.

И радости немало с ней бывало,

И всей душой её любили мы.

 

Но жизнь порой бывает так жестока,

Теперь никто нас добротой не озарит.

И словно, как под напряженьем тока,

Посмотришь, а она недвижима лежит.

 

И никакие слёзы не помогут,

Её душа всё ближе- ближе к раю.

Она туда должна найти дорогу.

Тебя я не забуду, обещаю…

 

 

 

Иголочку на счастье

Жил-был на свете маленький ёжик. Маленький, да мудрый и очень счастливый. Хотя и у него в жизни было много несчастливых дней, но он никогда не придавал им значения, и по-прежнему был счастлив. Лесные жители диву давались.

       « Как ежик так сумел? Почему у него так получается?»,- шептались они между собой, когда он мимо пробегал.

       Некоторые считали его волшебным ёжиком, потому что даже в темноте его иголочки счастливо светились. А ещё, некоторые думали, что именно в иголочках и находится всё волшебство.

        Как-то раз, с утра, бежал ёжик на грибную полянку собрать опят или маслят. Бежит и видит, как муравей сидит на пеньке и печалится.

       - Что с тобой, муравьишка? – спросил ёжик, подойдя поближе.

       - Да вот, - вздохнул муравей, - нет ни радости, ни счастья. Как же печально и уныло вокруг.

       - Где ж печально? Где ж уныло? – удивился ёжик. – Ты посмотри, как цветы зацветают, да и воздух сегодня по чудному вкусный.

       - А ты, вижу, счастлив, ёжик. Вот если б и у меня была хотя бы одна такая иголочка, как у тебя, я бы тоже цветами любовался.

Не стал ежик думать, выдернул одну иголочку, подарил муравью и побежал дальше.

          Бежит и видит, как за кустом кукушонок сидит и до того грустит грустно, что мимо не пройдёшь.

- Ты что сидишь так грустно, кукушонок? – спросил ёжик.

- А отчего мне не грустить, если всё так грустно, – вздохнул кукушонок.

- А ты видел какие облака сегодня на небе серебристые?

- Нет, не видел. Вот если б мне хоть одну твою волшебную иголочку, я бы счастливо парил в этих серебристых облаках.

 Отдал ёжик иголочку и кукушонку, и дальше побежал.

          Бежит и видит, в воздухе оранжевое коромысло повисло. Это жираф от скуки голову повесил.

- Жираф, ты чего это голову так низко повесил? – удивился ёжик.

- Ску-учно. – вздохнул жираф. – Неинтересно.

- Ну как же неинтересно? Видел, сегодня радуга прямо над нашим лесом протянулась?

- Не заметил. Вот если б мне хоть одну твою иголочку, я бы весело играл с радугой.

Так отдал ёжик иголочку жирафу, крольчихе, слону, раздал водомеркам и гусеницам, белкам и божьим коровкам, всем – всем, кто хотел иголочку на счастье. И в конце концов сам остался раздетый.

Увидела это сорока – говоруха и говорит.

- Эх ты, ёжик, раздал волшебные иголочки, ни с чем и остался. Где ж сам теперь счастье брать будешь?

- Глупая ты, сорока, глупая. Ведь дело тут вовсе не в иголочках…

И побежал по лесу счастливый лысый ёжик.

Документ, однажды потерявший надежду

        Жил-был документ. Старый был, уж третий год минул. С грустью вспоминал он свои прошедшие года. Конечно, тогда он имел завидную значимость. Постоянная работа, нескончаемые дела и незабываемые путешествия из банка в бюро, из бюро в контору, из конторы по различным отделам, а оттуда уже обратно домой, в ящик старого стола.

        Как много интересного он видел, знакомился с другими не менее значимыми документами. Они рассказывали такие увлекательные истории, одна веселее другой. А однажды документу выпала честь вести переговоры с самим паспортом. Неужели это всё закончилось?

        С тех пор документ света белого не видел. Теперь он совсем не покидал свой привычный ящик. Иногда дверь открывалась, кто-то пристально смотрел на него, но, прочитав верхнюю надпись «Документ 2003 года», этот кто-то сразу закрывал дверь, и опять становилось темно и одиноко. А ящик открывался всё реже и реже, и надежда вдруг угасла совсем. Документ отдался судьбе на съедение, стал мучительно и медленно умирать.

        Сколько времени прошло, он не знал, утро было или день, а может глубокая ночь. В тот момент это было не так важно. А случилось то, что дверь в его ящике вдруг отворилась. Яркий свет ослепил документ и заставил на минуту зажмуриться. Когда он открыл глаза, то был уже не один. В самом угле комнаты лежала совсем молодая и искрящаяся красотой справка. После гнетущего одиночества и молчания документ был не в силах сдерживать подпирающие эмоции радости. Они познакомились. Вскоре завязался живой разговор. Сначала справка рассказала о том, что твориться в мире, о новшествах городов, о новых достижениях. Она поделилась впечатлением от недавней поездки в банк, а потом они долго смеялись, когда выяснилось, что они знакомы с одним и тем же паспортом. Так они проговорили уйму времени, а арсенал удивительных историй всё не иссякал.

        Справка была очень весёлой, она с самого начала понравилась документу, а теперь он и вовсе влюбился. Но не бывает радости без горя, как чёрной полосы без белой. Справка старалась оттягивать неприятный момент, но всё равно пришло время сказать, что возможно гостить у документа она сможет недолго. Может, прямо завтра состоится её очередное путешествие. А вот вернётся ли она?

        Слёзы хлынули из глаз несчастного документа, комок больно застрял в горле. Он никак не мог поверить, да не очень хотел, что судьба послала ему лучик света и тут же жестоко собирается его забрать. Он поведал справке о своём отчаянье, всепоглащающем одиночестве, только большое чудо могло помочь ему.

        - Не надо никаких больших чудес,- выслушав, улыбнулась справка,- достаточно маленькой хитрости.

        Тогда она взяла карандаш, что-то поколдовала над документом, затем отошла в сторону и торжественно вскрикнула: «Теперь ты Документ 2005 года»! Благодарности документа не было границ.  Он почувствовал, что помолодел и телом и душой.

        На следующий день справка отправилась в командировку и не вернулась.

        Теперь влюблённому документу ничего не оставалось, только ждать. В его ожившей душе теплилось целое зерно надежды, оно и помогло ему дождаться.

        Неожиданно открылся ящик, и снова «кто-то» взглянул на документ. Но дверь не закрылась, как прежде, и темнота осталась где-то позади. Вскоре пришла выписка и документ, весёлый и беспредельно счастливый, помчался на работу. И снова интересные знакомства, новые открытия, увлекательные мгновения. А когда сердце влюблено, то всё в мире вдвойне красивей.

        Пришла зима, а с ней и Новый Год. Как раз накануне праздника документ приехал в банк на переговоры с деловыми бумагами. Среди всех этих векселей, заявлений, ведомостей документ вдруг увидел её, ту самую справку, что когда-то спасла ему жизнь. Когда все дела были закончены и на столе остались лишь они одни, справка подошла к нему и шепнула, чтоб никто не услышал, что скоро 2005 превратиться в 2006, а это вообще пара пустяков.

 

 

 

 

 

Сомнений нет

«Распугав стаи крошечных рыбёшек, я с треском плюхнулась в воду. Все жители моря, попадавшиеся на пути, принимались осматривать меня с ног до головы, будто угадывая, одна ли я из них, своя ли. Но рыбьи плавники и блестящие чешуи никак не давали повод усомниться в моём происхождении. Выждав минуту или две под водой, я всё-таки сделала свой самый первый вдох морской прохлады. Сомнений нет, я рыбка! И с лёгкостью могу передвигаться, поддаваясь течению. Это намного приятнее, чем получить разрешение побегать, как обычно, там где бежать некуда. Здесь я могу расслабиться и плыть, куда глаза глядят.

Проходит минут пять и я обнаруживаю соседний берег, с силой выпрыгиваю из воды. Здесь царит свобода. Успев немного побродить по пляжу, до меня доносится добрый голос, и чья-то знакомая, заботливая и горячо любимая рука машет мне с противоположной стороны. Я узнаю в ней маму, возможно она зовёт меня к себе. Становиться опять рыбкой как-то неинтересно. Я осматриваю перья, расправляю крылья и поднимаюсь в синее небо. Сомнений нет, я птичка! Ветер подхватывает моё лёгкое тело и направляет обратно к дому, и вот я здесь, опять.

Это была самая лучшая прогулка за все пять лет!

 В одной руке я держу сланцы, вторую руку сжимает чья-то другая. Похоже мы уходим отсюда. Ступни буравят горячий песок, и волны сию же минуту слизывают маленькие следы.

- Смотри-ка, - говорю я, оглядываясь назад. – Ноги пропали! Я невидимка!

Сомнений нет, и я исчезла».

Сейчас мне двадцать пять, передо мной всё тот же берег.  Смогу ли я сегодня свободно дышать под водой, смогу ли вновь распушить белые перья?

Я настраиваюсь, гораздо дольше, чем двадцать лет назад, но доверчиво вхожу в море. Крохотные рыбёшки окружили меня и приветственно ожидают в своей стае. Я погружаюсь с головой, открываю глаза, … делаю вдох…, сомнений нет…

Жизнь и смерть

Под тенью цветущей сакуры застыли две энергии. Смерть и жизнь неотрывно смотрели друг другу в глаза, готовясь сплестись в бесконечном танце.

- Опять ты? – произнесла смерть.

- Снова следую за тобой, - улыбнулась жизнь и протянула ладонь навстречу.

Они сцепились правыми, по обычаю меряясь силами. Никто не желал быть побеждённым, и так же победившим. Это была борьба равных энергий.

- Кто на этот раз? – полюбопытствовала жизнь.

- Самурай на другом конце деревни, - не расслабляя кулак, ответила смерть. – Уже вот-вот! А у тебя?

- Вот-вот родится! Будет мальчик, наверное тоже самурай.

 Вся природа вокруг замерла, созерцая сражение. Ручей затаился в камыше, сакура приостановила свой цвет, наблюдая за игрой. Пространство было опустошено промозглым веяньем умирания, и в то же время наполнено тёплым  дыханием обновления.

- За что мы тут боремся? – задумалась смерть, ослабляя хватку.

Жизнь немного помешкала, затем кивнула и разжала ладонь.

На этот раз ничья, как впрочем и всегда. Извечный спор сильнейших энергий, противоборство в гармоничном слиянии. Они расходятся и сходятся, снова держась за руки, как лучшие подруги, но наступая  друг другу на пятки, как злейшие враги, не замечая, что мешают себе же.

- Ну, удачного отправления! – пожелала жизнь на прощанье и повернулась, чтобы успеть встретить новорожденного.

- А вам прибытия! – воскликнула соперница, поспешив в другую сторону, чтобы утешить раненого воина. 

Любовь зелёного цвета

        

        Летала по полянке симпатичная Жёлтая бабочка. Она всё порхала над прекрасными цветами и мечтала, что когда-нибудь повстречает свою самую настоящую и вечную любовь. Она представляла себе иногда, как они вместе будут летать под куполом голубого неба, как вместе будут собирать пыльцу по утрам, как вместе будут провожать солнце вечером и приветствовать рассвет и никогда больше не расстанутся. Жёлтая бабочка даже цвет придумала для своей любви. Он непременно должен был быть зелёным, ведь это её самый любимый цвет. И хотя она прекрасно знала, что зелёных бабочек не бывает, но всё же продолжала сладко грезить.

         Но вот она выросла и стала замечать, что некоторые бабочки, как-то, по-особенному, на неё посматривают, оборачиваются вслед и провожают смущённым взглядом. Некоторые восхищённо рассыпали комплименты, а другие лишь робко улыбались.

         Симпатичная Жёлтая бабочка встречала много не менее симпатичных бабочек, но среди них, к сожалению, не было ни одной зелёной. Всякие были, и красные, и белые, и оранжевые, и даже голубые в сиреневый горошек, а вот зелёных нет.

         Однажды Жёлтая бабочка грустно присела на сухую травинку. Она даже всплакнула, так грустно ей было. Она посмотрела вокруг и поняла, что уже почти все травинки на полянке стояли сухие, а это значит, что лето прошло. Все остальные бабочки уже нашли свою самую настоящую и вечную любовь, кроме той, что сейчас сидела и думала об этом.

         Жёлтая бабочка ещё долго бы думала, но вдруг рядом с ней кто-то присел и прервал поток её жёлто – зелёных мечтаний. Этим «кем-то», конечно, тоже была бабочка и, конечно же, вовсе не зелёная, а синяя, которая вообще не любила, когда кто-то грустит.

         - Привет, почему скучаем? Обидел кто? – спросил непрошенный, незнакомый гость.

         - Меня природа обидела… - ответила Жёлтая бабочка после продолжительного вздоха.

         - И чем обидела?

         И тогда Жёлтая бабочка всё рассказала про свои несбывшиеся мечты. И про то, что зелёных бабочек не бывает, а если и бывает, то где-то очень далеко. И про то, что ей так хочется найти свою самую настоящую и вечную любовь.

         - И твоё горе, не горе! – воскликнула Синяя бабочка, и так хитро покосилась, будто что-то затеяла. – Есть… Есть на земле зелёные бабочки, но если ты хочешь их увидеть, то для начала нам нужно кое-куда слетать.

         Жёлтая бабочка с радостью согласилась и полетела вместе с Синей бабочкой, ни куда-нибудь, а прямо под венец.

         А через совсем короткое время в их молодой семье состоялось радостное событие. На свет появились два их крохотных малыша, которые ещё совсем неуверенно махали такими же крохотными ярко-зелёными крылышками. Ведь, как известно, если синий цвет с жёлтым перемешать, то зелёный и получится.

        Так и нашла симпатичная Жёлтая бабочка свою самую настоящую и вечную любовь зелёного цвета.

 

Шум по имени Гам

     Жил-да-был один такой шум по имени Гам. Очень он шумный был. Он мог издавать целое множество всяких звуков одновременно. А иногда Гам шумел так громко, что сам не мог разобрать, что именно он шумит. То дикий скрежет, то жуткий скрип, ещё бряцанье, клацанье, жужжание, клокотание, хрипение, бурление- все эти непонятные и неприятные звуки с утра до ночи наполняли пространство, что кружило возле Гама. Когда кто-то пытался с ним заговорить, то и разговора не получалось, потому что он сразу начинал что-то неразборчиво шуметь.

        Однажды вечером, перед сном, он сидел у окна и печально смотрел, как сыплются звёзды с облаков.

« Как же там, наверное, тихо в небе»,- подумал Гам и незаметно крепко уснул, прямо на подоконнике.

        Он спал и видел сон, как он поднялся высоко- высоко, и бродил по луне, освещённый её серебристым сиянием. Вдруг к нему подлетело чуть заметное, почти прозрачное облачко.

- Ты кто? – спросил Гам осторожно, чтобы вдруг не спугнуть облачко своим скрипом.

- Я … тишина,- шепнуло оно.

- Почему ты никогда не приходишь на землю?

- Я есть везде, и на земле тоже, просто меня не так просто услышать. Иначе не звалась бы я тишиной.

- Я тоже не хочу больше шуметь, - грустно брякнул Гам.

- Тогда не шуми, а пой. Отыщи в себе самые приятные нотки, сочини свою собственную мелодию и пой её всегда. В тебе ведь столько прекрасного!

        Сразу после этих слов облачко растворилось, и сон тоже куда-то исчез.

         Проснулся шум, как всегда рано утром, он вспомнил сон… и вдруг… прислушался. Где-то недалеко пели птицы, а с другой стороны шелестела трава, по которой звонко бежал ручеёк, мелодично спотыкаясь о камешки. Тут же парили бабочки и шептались муравьи в муравейниках. А вот кошка, недавно ставшая мамой, спозаранок умывает своего ребёнка. Такая жизнь была вокруг, что шум по имени Гам весело слез с подоконника и скорей побежал на улицу, чтобы всем окружающим спеть новую, самую волшебную песенку на свете. Он хотел сказать всему миру, что каждый может услышать эту дивную музыку в самой глубине себя.

Ромашки

- Любит, - встревожено произнесла ромашка, с чувством отрывая первый волосок.

- Не любит.

- Любит, - опять опустился лепесток.

- Не любит.

- Любит.

- Не любит.

- Любит.

- Не любит, - голос становился всё тише и тише. «Вдруг ведь не любит», - мелькнула мысль.

- Любит.

- Не любит.

- Любит.

- Не любит?! – упал последний лепесток, а вместе с ним рухнула надежда.

Ромашка суетно ощупала голову, но ни одного лепестка больше не обнаружила.

«Значит все его слова ложь и обман», - подумалось цветку и захотелось плакать. «Если с лепестками не любил, значит без них и подавно», - совсем расчувствовалась ромашка и разрыдалась.

Её плачь с ветром донёсся до него и прервал лучший сон, снившийся ему когда-либо.

- Почему ты плачешь? – поспешил успокоить он любимую, словно не замечая в ней перемены.

- Ты не любишь меня, - утвердительно сказала ромашка и посмотрела ему прямо в глаза.

- Люблю, - попробовал защититься он.

- Да нет же, взгляни на меня, - ромашка повертела головой прямо перед носом. - Как ты можешь такую любить?! Не можешь, не любишь!

- А вот и люблю.

«А может и правда нет», - добавил он в мыслях.

- Присмотрись внимательно… Не любишь! – всё настаивала она на своём.

- Ну… - протянул он и задумался теперь уже всерьёз.

«Она и не красавица вовсе. Кажется не люблю».

- Что ну? Так и скажи не люблю, - потребовала она сквозь слёзы.

- Ну, не люблю, - наконец согласился он и грустный побрёл домой.

«Так-то вот! Я же говорила», - победоносно заключила ромашка, после чего высморкалась и успокоилась окончательно.